9ce9bf27     

Набоков Владимир - Венецианка



Владимир Набоков
Венецианка
1
Перед красным замком, среди великолепных ильмов, зеленела муравчатая
площадка. Рано утром садовник прогладил ее каменным катком, истребил
две-три маргаритки и, наново расчертив газон жидким мелом, крепко натянул
между двух столбов новую упругую сетку. Из ближнего городка дворецкий
привез картонную коробку, в которой покоилась дюжина белых как снег,
матовых на ощупь, еще легких, еще девственных мячей, завернутых, каждый
отдельно, как дорогие плоды, в листы прозрачной бумаги.
Было часов пять пополудни; спелый солнечный свет дремал тут и там на
траве, на стволах, сочился сквозь листья и благодушно обливал ожившую
площадку. Играли четверо: сам полковник - хозяин замка, госпожа Магор,
хозяйский сын Франк и университетский приятель его Симпсон.
Движения человека во время игры, точно так же, как почерк его во время
покоя, рассказывают о нем немало. Судя по тупым, стянутым ударам
полковника, по напряженному выражению его мясистого лица - только что
выплюнувшего, казалось, те седые тяжелые усы, что громоздились у него над
губой; судя по тому, что ворот рубашки он, несмотря на жару, не расстегивал
и подавал мяч, плотно расставив белые столбы ног, - можно было заключить,
что, во-первых, он никогда хорошо не играл, а что, во-вторых, человек он
степенный, старомодный, упорный, изредка подверженный шипучим вспышкам
гнева: так, забив мяч в рододендроны, он выдыхал сквозь зубы краткое
проклятие, или же таращил рыбьи глаза на свою ракету, словно не в силах
простить ей такой оскорбительный промах.
Случайный помощник его, Симпсон, тощий, рыжеватый юноша с кроткими, но
безумными глазами, бьющимися и блестящими за стеклами пенсне, как слабые
голубые бабочки, старался играть как можно лучше, хотя полковник,
разумеется, никогда не выражал своей досады, когда потеря очка происходила
по вине партнера. Но как ни старался Симпсон, как ни прыгал, ему ничего не
удавалось: он чувствовал, что расползается по швам, что робость мешает ему
метко бить и что в руке он держит - не орудие игры, тонко и вдумчиво
составленное из янтарных звонких жил, натянутых на прекрасно вычисленную
оправу, а неуклюжее сухое полено, от которого мяч отмигивает с болезненным
треском, попадая то в сетку, то в кусты, и норовя даже сшибить соломенную
шляпу с круглой плеши господина Магора, стоявшего в стороне от площадки и
глядевшего без особого любопытства, как побеждают вспотевших противников
молодая жена его Морийн и легкий, ловкий Франк.
Если бы Магор - старый знаток живописи и реставратор, паркетатор,
рантуалятор* еще более старых картин, видевший мир как довольно скверный
этюд, непрочными красками написанный на тленном полотне, - был бы тем
любопытным и беспристрастным зрителем, которого иной раз так удобно бывает
привлечь, то он мог бы заключить, конечно, что высокая, темноволосая,
веселая Морийн так же беспечно живет, как играет, и что Франк вносит в
жизнь это умение с плавной легкостью вернуть самый трудный мяч. Но как и
почерк часто обманывает хироманта своей поверхностной простотой, так и
теперь игра этой белой четы на самом деле ничего другого не открывала, как
только то, что Морийн играет по-женски, без усердия, слабо и мягко, меж тем
как Франк старается не слишком крепко лупить, помня, что он не на
университетском состязании, а у отца в саду. Он мягко шел навстречу мячу, и
длинный удар доставлял ему физическое наслаждение: всякое движение
стремится к полному кругу, и хотя оно на полпути и преображается



Назад