9ce9bf27     

Набоков Владимир - Пнин



Владимиp Набоков
Пнин
* Глава первая *
1
Пожилой пассажир, сидевший у одного из северных окон неумолимо мчавшего
вагона, рядом с пустым сиденьем и лицом к двум другим, тоже пустым, был
никто иной, как профессор Тимофей Пнин. Идеально лысый, загорелый и чисто
выбритый, он казался, поначалу, довольно внушительным -- обширное коричневое
чело, очки в черепаховой оправе (скрывающие младенческое отсутствие бровей),
обезьянье надгубье, толстая шея и торс силача в тесноватом твидовом пиджаке,
-- впрочем, осмотр завершался своего рода разочарованием: журавлиными
ножками (в эту минуту обтянутыми фланелью и перекрещенными) с хрупкими на
вид, почти что женскими ступнями.
Алой шерсти обвислые носки были в сиреневых ромбах; приличные черные
полуботинки "оксфорды", обошлись ему почти во столько же, во сколько вся
остальная его одежда (включая и бандитский огненный галстук). До начала 40-х
годов, в степенную европейскую пору его жизни, он всегда носил длинные
кальсоны, окончанья которых заправлялись в опрятные шелковые носки умеренной
расцветки и со стрелкой, державшихся на обтянутых бумазеей икрах при помощи
подвязок. В те дни обнаружить хотя бы на миг белизну этих исподних, слишком
высоко поддернув штанины, представлялось Пнину столь же постыдным, сколь
появление перед дамами без воротничка и галстука; ибо даже когда увядшая
мадам Ру -- консьержка убогого доходного дома в шестнадцатом округе Парижа,
где Пнин скоротал пятнадцать лет после бегства из ленинизированной России и
завершения университетского образования в Праге, -- поднималась к нему за
платой, чопорный Пнин, если он еще был без faux col1, прикрывал горловую
запонку целомудренной дланью. Все изменилось в пьянительной атмосфере Нового
Света. Ныне, в пятьдесят два года, он был помешан на солнечных ваннах, носил
спортивные рубашки и просторные брюки, укладывая же ногу на ногу, прилежно,
намеренно и бесстыдно обнаруживал огромный кусок оголенной голени. Таким мог
увидеть его попутчик; впрочем, исключая солдата, спавшего в одном конце
вагона, и двух женщин, поглощенных дитятей в другом, весь вагон принадлежал
Пнину.
Пора поделиться секретом. Профессор Пнин ошибся поездом. Он об этом не
знал, как не знал и кондуктор, уже пролагавший по поезду путь к вагону
Пнина. Собственно говоря, Пнин в эту минуту был весьма собою доволен.
Приглашая его прочесть ежепятничную лекцию в Кремоне -- это примерно в
двухстах верстах к западу от Вайнделла, академического пристанища Пнина с
1945 года, вице-президентша Женского клуба Кремоны мисс Джудит Клайд
посоветовала нашему другу ехать наиболее удобным поездом, оставляющим
Вайнделл в 1:52 пополудни и приходящим в Кремону в 4:17; однако Пнин,
который подобно многим русским испытывал необычайное пристрастие ко всякого
рода расписаниям, картам, каталогам, коллекционировал их, -- особливо
бесплатные -- со свежительной радостью человека, получающего нечто ни за
что, и который с особенной гордостью сам разбирал расписания, обнаружил,
проведя своего рода исследование, неприметную метку подле еще более удобного
поезда (отпр.Вайнделл 2:19, приб.Кремона 4:32); метка означала, что по
пятницам и только по пятницам поезд "2:19" останавливается в Кремоне на пути
в далекий, гораздо больший город, украшенный столь же сочным итальянским
именем. К несчастию для Пнина, расписание ему попалось пятилетней давности и
несколько устаревшее.
Он преподавал русский язык в университете Вайнделла, -- довольно
провинциальном заведении, отличите



Назад